·К·Р·А·П·И·В·А·

PATREONTGFBVKПОИСК

Антиколониализм и деколонизация: СССР и Палестина

Этот материал является первым из серии, подготовленной совместно с проектом Сумуд.

Вот так они о себе рассказывают: «Сумуд (с араб. صمود, «стойкость») — это русскоязычный проект, посвященный деколонизации Палестины. Мы — коллектив авторов-волонтеров и авторок-волонтерок, который пишет и переводит материалы о политической, социально-экономической и культурной деколонизации Палестины. Среди тем нашего проекта: палестинские история, искусство, активизм, личные истории палестинцев и другие аспекты борьбы за освобождение Палестины, а также антисемитизм, еврейская несионистская мысль, положение мизрахим и иные мало освещаемые темы истории еврейского народа. Наша цель — повышение уровня информированности о палестинцах в русскоязычном медийном пространстве. В своей работе мы придерживаемся принципов объективности (но не нейтральности), борьбы со всеми формами угнетения, включая расизм и антисемитизм, неприемлемости ориентализма, фетишизации и «комплекса белого спасителя».

Откуда ты говоришь? В этом тексте мы хотим оттолкнуться от этого простого, но центрального для деколониального подхода вопроса. Нам кажется, что невозможность отследить и обозначить свою позицию в отношении израильской агрессии поставила в тупик многих людей из русскоязычного политического поля, частью которого мы являемся. Наше информационное пространство, наш выверенный лево-анархистско-феминистский информационный пузырьнесколько месяцев назад дал сбой. Мы наблюдали, комментировали и лайкали расползающуюся в стороны реальность, пытаясь собрать ее обратно в личных переписках. Где-то на фоне либеральные СМИ постулировали свои про-израильские позиции[]. В центре инфополя была непонятная политическая полость «нейтральности» левых, которая вылезла на нас как будто из ниоткуда. «Арабо-израильский конфликт», «выгода для обеих сторон», «антисемитизм» как центральный вопрос в израильской агрессии в мае этого года поставили нас в тупик.

Дискутируя в личных переписках с теми, с кем сходимся во взглядах по многим политическим вопросам, мы внезапно ощутили пробел в нашей позиции. Поэтому и решили написать этот текст: чтобы отследить и заполнить пробелы в нашем разговоре, проанализировав разговоры, которые происходили до нас.

Какие позиции в отношении Организации освобождения Палестины (ООП) и колониального проекта сионизма занимал Советский Союз и диссиденты? Какие из этих позиций мы наблюдаем и воспроизводим в сегодняшней реальности? Есть ли другие голоса в пространстве, из которого мы говорим, и в которое вслушиваемся?

Чтобы понять внешнюю политику СССР с деколониальных позиций, важно отойти от риторики его целей в холодной войне. Было бы неправильно объяснять все советские колониальные оккупации и интервенции отношениями СССР и США, воспроизводя все самые мрачные колониальные тропы. Например, что суверенные государства и сообщества это всего лишь «территории» для реализации амбиций империй в борьбе друг с другом. Так же как сегодня российские колониальные войны, куда ни посмотри, «вызваны агрессией НАТО» (нет), так и внешняя политика СССР имела свои вполне самодостаточные колониальные корни помимо борьбы с «капиталистическим империализмом». В этом плане очень хороший пример можно взять из русскоязычного колониального бессознательного — Википедии:

«Несомненный интерес для России представляет опыт, накопленный Израилем в борьбе с исламистскими террористическими организациями. Российские силовые структуры в Чечне используют опыт Израиля в борьбе с терроризмом» (Wiki).

Несмотря на очевидную фактическую ошибку этого тезиса[], он хорошо иллюстрирует проницаемость колониализмов, показывая как одно колониальное насилие информирует другое.

Чтобы понять разные этапы в официальной позиции СССР и России в отношении Палестины, нужно контекстуализировать эти этапы во внутренней колониальной политике. В целом, можно выделить три официальных позиции СССР касательно Палестины:

  • поддержка сионистского проекта с 1947 по 1953 гг.;
  • нейтралитет с 1955 по 1967 гг.;
  • поддержка Палестины с 1967 по 1991 гг.

Сегодня российское правительство занимает двоякую позицию в отношении Палестины. Охарактеризовать ее можно через заявление МИДа 2017-го года, в котором Западный Иерусалим признается столицей Израиля, а Восточный Иерусалим — столицей Палестины. В то время как и Палестина, и Израиль говорят о Иерусалиме как городе в целом.

Фотография с Израильского Дня Солидарности Трудящихся с портретом Сталина в центре показывает близость альянса между СССР и Израилем. Тель-Авив, Май, 1949.

1947-1953. Наслоение колониализмов.

Первый посол Израиля в ООН Абба Эбан говорил, что без советской поддержки колониального вторжения Израиль «никогда бы» не справился «ни с дипломатической, ни с военной точки зрения»[]. СССР был первым государством, которое де-юре признало Израиль 18 мая 1948 г. За год до этого, 14 мая 1947 г., постоянный представитель СССР при ООН Андрей Громыко в ходе пленарного заседания Генеральной Ассамблеи предложил раздел Палестины и поддержал израильскую оккупацию палестинских земель. При этом, в словах Громыко довольно легко считать непонимание причин созыва ООН для раздела Палестины, находившейся на тот момент под британским колониальным контролем (курсив авторок):

Первый вариант: создание единого демократического арабско-еврейского государства с равными правами для арабов и евреев. Если этот вариант окажется нереальным в случае, если арабы и евреи заявят, что они не смогут жить вместе ввиду испортившихся отношений между ними, то советское правительство через свою делегацию на Ассамблее указало и на второй вариант: раздел Палестины на два самостоятельных независимых демократических государства — на арабское и еврейское[].

Государственная политика СССР полностью игнорировала роль колониального вторжения в «испортившихся отношения». А Советский Союз оказывал активную поддержку в формировании переселенческого государства Израиль. Определение американской деколониальной исследовательницы Эвелин Накано Гленн позволяет понять разницу в том, как официальная советская идеология понимала колониализм западных стран (который критиковали в том числе и советские лидеры) и переселенческий колониализм Израиля. Гленн пишет: «Переселенческий колониализм не мыслит возвращения „домой“, вместо этого он стремится превратить новую колонию в „дом"»[].

Игнорирование процесса насильственного превращения Палестины в «дом» для Израиля было хорошим подспорьем. Оно позволяло представить колониальное угнетение как проект или царской России, или Великобритании, но никак не СССР и дружественных ему государств[]. Сталин стремился отменить разрешение «критиковать крестьянскую колонизацию как часть политики эксплуатации царистского режима, публикуя критические статьи, сравнивающие русское переселение в Азию с европейским колониализмом»[], которое советские историки получили в 1920 — 1930-е гг. Такое стирание переселенческого колониализма из советского понимания колониализма, выработанного в 30-е годы, выгодно отделило его как от западного колониализма, так и от мрачной реальности советской исламофобии и геноцида мусульман. Исламофобское насилие выражалось в сжигании книг, закрытии мусульманских школ и мечетей и многочисленных репрессиях. Для русификации территорий в 1944 году по обвинению в «коллаборационизме» были депортированы исповедовавшие ислам Крымские Татары, Чеченцы и Ингуши. В 1944 году из Грузии были депортированы Месхетинцы: они не реабилитированы до сих пор.

Так поставки оружия Израилю через Чехословакию[] во время Накбы (этнической чистки Палестинского населения в 1947–1949 годах) удобно встраивались в собственную переселенческую и исламофобскую политику внутри Советского Союза. Спонсирование геноцида Палестинского народа логично переплеталось с колониальным проектом, активно развертываемым внутри СССР.

1955-1967. Исламофобская нейтральность.

Как и российское, советское колониальное насилие было основано на многочисленных формах производства «других». И исламофобия была и остается одной из центральных опорных точек российского колониального проекта. Репрессии в отношении мусульман существуют столько, сколько и российский колониализм. Усилились они во время сталинского Большого террора, 36% жертв которого были арестованы по «национальным операциям». В этой же логике существовало и преследование Евреев, выразившееся в уничтожении почти всех Еврейских организаций, а после 1945-го г. — в репрессиях. Таким образом советский антисемитизм, который незаслуженно занимает центральное место в вопросе, с которого мы начали этот текст (откуда мы говорим о Палестине?) неспособен прояснить контекст ни сталинской поддержки Накбы на Палестинских землях, ни наших сегодняшних политических позиций в отношении Палестины. Вместо вопроса антисемитизма во главу угла должен быть поставлен вопрос российского колониального проекта, исходя из которого куда проще увидеть и распутать переплетения между колониализмами.

Советский антисемитизм, высшей точкой которого стало дело врачей[], а также полный запрет Евреям на выезд из СССР[], привел к разрыву дипломатических отношений между СССР и Израилем 11 февраля 1953 г. В то же время, продолжилась и исламофобская политика. С 1954 года продолжилось уничтожение мечетей, а также началась публикация антиисламских текстов на национальных языках республик СССР[]. Палестина в таком контексте понималась не как суверенное государство с соответствующим набором прав, а как вопрос беженцев, который было гипотетически необходимо решить после Накбы, наряду с другими «вопросами». В 1957 году, по воспоминаниям конструктора Герберта Ефремова о Суэцком кризисе, когда Израиль, Франция и Великобритания вторглись в Египет:

«Было разослано пояснение товарищам англичанам и французам, как говорят, с такими кругами, где было показано, сколько надо мегатонн ядерных зарядов положить на Англию, чтобы ее не было, и сколько на Францию. В три дня все свернули. Оставили в покое Суэцкий канал с Египтом»[].

Несмотря на признание «легитимных прав Палестинских арабов» в коммюнике к приезду египетского президента Абделя Насера в 1958 году, и заявление Никиты Хрущева в 1964 году во время его визита в Египет о «неотъемлемых правах Палестинских арабов», позиция СССР была позицией игнорирования Палестины как суверенного государства и безразличия к его проблемам[]. Это объясняет полное игнорирование советской властью сформированной в 1964 году Организации освобождения Палестины.

СССР приписывается ключевая роль в Шестидневной войне 1967 года. Несмотря на это, Брежнев предупредил Насера о возможной израильской агрессии в отношении Сирии, не имея четкого плана действий и представления о последствиях[]. Палестина в таком контексте играла роль второстепенного фактора в конфликте между Израилем, Сирией и Египтом. Воспроизводя конвенциональный колониальный троп, советская власть представляла Палестину как территорию, где происходит какой-то конфликт, а Палестинцев как беженцев, связь которых с этой территорией остается не вполне понятной. Таким образом поставки советского оружия и военных никак не мешали в 1968 году описать Организацию освобождения Палестины (ООП) как «истеричную» в газете Правда[].

Несмотря на это, начинается новая линия в отношении к Палестине. В 1967 г. выходит книга «Арабский восток в час испытаний» Павла Демченко, где объясняются причины непризнания государства Израиль как легитимного образования и антисионистские позиции ФАТХ (Движение за национальное освобождение Палестины) и ООП. Хотя такой анализ все еще рассматривает Палестинцев как беженцев, а не как представителей суверенного государства, находящегося под оккупацией Израиля[].

Развитие нового подхода к Палестине в книге Демченко встроено в контекст 1960-х, в котором набирает обороты новая теория национально-демократической революции и национально-освободительного движения []. В это время антиимпериалистические национально-освободительные движения были отделены от «буржуазного национализма» эпохи Большого террора. Это дало новую основу советской внешней политике: антисионизм может быть антиимпериализмом, а не буржуазным национализмом.

Пересмотр отношения к национально-освободительным движениям и принципов внешней политики был непосредственно связан с ростом национального самосознания в республиках СССР. Растущее из-за колониальной политики СССР локальное напряжение создавало активное противоречие с лозунгами интернационализма, который отрицал какие-либо расовые и национальные различия. «В 1960–70-е гг. в соответствии с партийной установкой на строительство коммунизма, историки были вынуждены освещать рост интернационалистических настроений советского социума, показывать примеры укрепления братской дружбы между народами СССР. В исследованиях подчеркивалось, что советская система примиряет многонациональные культуры и, вопреки точке зрения буржуазных фальсификаторов, в стране отсутствуют предпосылки для развития национальных движений»[]. В процессе деколонизации советской идеологии представители автономных республик и депортированных народов требовали предоставления национальной независимости, сохранения культуры и языка, а также возвращения на родину. Эти требования были переработаны советской властью в новые термины революционного национального самосознания, которые прикрывали попытку контроля через финансовую и военную «помощь» в адрес национально-освободительных движений. Советский антиимпериализм благополучно апроприировал внутреннюю борьбу с советской властью как колониальным режимом и экспортировал ее в страны «глобального Юга».

1968-1991. Поддержка без признания.

Этап поддержки Палестины приходитсяна момент, когда понятие национально-освободительного движения «широко использовалось на Международном совещании коммунистических и рабочих партий в 1969 году» на пике переработки деколониальной повестки[]. Параллельно Организация освобождения Палестины достигает значительного политического веса, и в 1970 году, на момент приглашения лидера ООП Ясира Арафата в СССР, уже включает в себя ФАТХ[]. Возросшее значение ООП и готовая терминология позволяют СССР признать к 1970 году ООП национально-освободительным движением. Но вопрос Палестинцев как нации и Палестины как государства все еще остается открытым для советской власти[]. Начав использовать новую терминологию в 1968 году, СССР не приводил ей четких объяснений, часто скользя между старой и новой парадигмой. В качестве примера можно посмотреть слайды диафильма 1972-го года:

1 · 3 «На Ближнем Востоке насчитывается почти 2 миллиона обездоленных — изгнанных и беженцев, уделом которых стало нищенское существование в палаточных лагерях». Источник diafilmy.su.Палестинцы все еще рассматриваются сугубо как беженцы.

В то же время появляется новый дискурс национального освобождения, признающий палестинцев в качестве «партизан» — одобряемый на государственном уровне термин для повстанцев, который имеет ярко выраженную коннотацию, отсылающую к теме Второй мировой войны, а не сепаратистских или деколониальных движений.

Двойственность в отношении Палестины разрешается позже в том же 1972 году, когда советская власть объявляет поддержку палестинскому государству, признавая Палестину как государство и Палестинцев как нацию, и соглашается на поставку оружия ООП[]. Эта стратегия лишь укрепилась после Войны Судного дня. В 1975 году СССР принял активное участие в принятии резолюции на XXX сессии Генеральной Ассамблеи ООН, осуждающей сионизм как форму расизма и расовой дискриминации. Резолюция, поддержанная арабскими странами, странами глобального Юга и социалистического блока была принята, хоть и после продолжительного обсуждения

Жозеф Ефимовский. Сионизм — это расизм! 1976. Плакат БК № 2973; 56×42,2. tramvaiiskusstv.ru

Расистская лента Мебиуса.

Резолюция была остро воспринята советскими диссидентами. Физик и политический деятель Андрей Сахаров в своей Нобелевской лекции так формулирует свои про-сионистские позиции: «Заслуживающим сожаления событием было принятие Генеральной Ассамблеей (причем почти без обсуждения по существу) резолюции, объявившей сионизм формой расизма и расовой дискриминации. Все беспристрастные люди знают, что сионизм — это идеология национального возрождения еврейского народа после двух тысяч лет рассеяния и что эта идеология не направлена против других народов. Принятие подобной резолюции, по моему мнению, нанесло удар престижу ООН»[]. В своей лекции Сахаров не случайно игнорирует колониальное насилие в отношении Палестинцев, которое сопровождало переселение евреев на Палестинскую землю.

Исследователь Росен Лилянов Джагалов[] отмечает, что среди советских диссидентов были популярны расистские и исламофобские взгляды, возникшие как продолжение оппозиции советскому режиму, который патерналистски поддерживал движения антиколониального и антирасистского сопротивления по всему миру. В качестве одного из примеров диссидентского расизма Джаглов приводит употребление поэтом и нобелевским лауреатом Иосифом Бродским расистских ругательств в отношении гомогенных групп «арабов», «африканцев» и «афроамериканцев». Джагалов также отмечает, что многие ругательства, сказанные в личных беседах, просто не были зафиксированы.

Описывая позицию диссидентов как «если СССР за Палестину, то мы против», Джагалов предполагает, что частично такие позиции были обусловлены евроцентризмом диссидентского сообщества и желанием защитить воображаемый белый Запад от нападок «советских прокси». Такая же логика воспроизводится и многими постсоветскими либеральными интеллектуалами, стоящими на защите ценностей «демократии», «свободы слова» и белизны от «диких» расиализированных других. Под категорию «дикарей» подпадают мусульмане как внутри страны, так и вне ее. Например, за 40 минут эфира радиостанции «Эхо Москвы» колумнистка Юлия Латынина успевает сказать «террор» и однокоренные слова в отношении Палестинцев в секторе Газа больше 20 раз[]. В том же ключе журналист и ведущий программ на нескольких крупных радиостанциях Константин Эггерт утверждал, что те, кто критикуют израильский колониализм, никогда не видели «в витринах арабских книжных магазинов сразу несколько изданий „Майн кампф“, не смотрели телепрограмм, всерьез обсуждающих „Протоколы сионских мудрецов“ и не наблюдали палестинских школьных линеек, на которых поют песни, славящие „шахидов-смертников"»[].

Поддержка израильской оккупации постсоветскими либералами смыкается с исламофобией и расизмом по отношению к расиализированным другим внутри страны, производя ленту Мебиуса расизма и исламофобии. Колониальное вторжение смыкается с различными формами насилия переселенческого колониализма, но также деколониальная солидарность обнаруживает сходные опыты колониального угнетения, огибая границы империй. Один из примеров сравнения колониальных политик России и Израиля — процесс задержания крымскотатарских правозащитников и активистов Асана и Мустафы Джемилевых, за которым последовал «Шестой процесс Мустафы Джемилева». Задержание произошло, когда Асана и Мустафа ехали в Крым на похороны. Во время задержания Асана Джемилев говорил, что советская власть «устроила геноцид» и что происходящее — это «вторая Палестина». Позднее, в 2011 году, до очередной российской аннексии Крыма, Мустафа Джемилев в качестве председателя Меджлиса Крымскотатарского народа встречался с Полномочным Послом Палестинской Национальной Администрации в Украине Мохаммедом Касем Аль-Аса[]. После аннексии Крыма и начала репрессий против Крымских Татар подобное взаимодействие стало практически невозможно. Тем не менее, крымскотатарские активистки выражали солидарность с Палестиной[].

Для сопротивления расистской ленте Мебиуса нам[] предстоит переопределить лозунги с советской агитации 1980-х годов с учетом пересекающихся внешних и внутренних политик  советского колониального прошлого и российского колониального настоящего. Для того, чтобы переопределить лозунги советского анти-колониализма, нам предстоит перейти от апроприации к поддержке сопротивления колониализму внутри страны. Мы бы хотели увидеть будущее и настоящее деколониальной солидарности, которая переприсваивает историю, формируя ее со сторон, не зафиксированных в официальных стратегиях. Деколонизация советского антиколониализма — это противостояние смыкающимся структурам угнетения.

Марка. 1983. shutterstock.com

Англоязычная версия этого текста опубликована в выпуске The JVC Palestine Portfolio. Journal of Visual Culture (David Ayala-Alfonso, Manca Bajec, Jae Emerling, Irene Chien, Rahul Mukherjee, Marq Smith, and Øyvind Vågnes eds).

Читать дальше